Катя выросла в маленьком городке, где единственным светом в окне был каток. Отец, бывший фигурист, который так и не смог пробиться на большой лёд, тренировал её с детства. Он не просил, он требовал. Каждый прыжок должен быть идеальным, каждый поворот безупречным. Ошибки наказывались криком и лишним часом на льду до глубокой ночи.
Когда отцу поставили диагноз, он не стал лечиться. Сказал, что время слабаков прошло, и продолжал гонять Катю по шесть дней в неделю. Умер он внезапно, прямо на трибуне во время её проката на областных соревнованиях. Катя закончила программу, хотя видела, как его уносят. Зрители аплодировали стоя, а она стояла на льду и не понимала, плачет она или просто замёрзла.
После похорон выяснилось, что денег нет совсем. Дом в залоге, счета пустые. Единственное ценное, что осталось, это младшая сестра Мика, которой всего двенадцать. Если Катя не найдёт способ их вытащить, девочку заберут в детский дом. Такое уже случалось в их городке.
В Москве есть тренер Ирина Леонидовна Волкова. Про неё говорят по-разному: кто-то называет гением, кто-то тираном похуже отца Кати. Но именно она выводит спортсменок в финалы Гран-при и на пьедесталы чемпионатов мира. Попасть к ней почти невозможно. Нужно либо иметь громкое имя, либо показать что-то такое, от чего у Волковой загорятся глаза.
Катя собрала последние деньги, посадила Мику в поезд и поехала в Москву без приглашения и без обратного билета. На просмотр она пришла в старых потёртых коньках и с синяком под глазом, отец успел перед смертью. Волкова посмотрела один круг, один прыжок и сказала: Останешься. Но если через три месяца не войдёшь в сборную на чемпионат мира, вылетишь вместе со своей сестрой.
Так началась новая жизнь. Тренировки по восемь часов в день. Волкова не кричит, как отец, она просто смотрит таким взглядом, что хочется провалиться под лёд. Спортсменки в группе боятся её больше, чем травм. У всех есть родители-спонсоры, квартиры в центре и личные физиотерапевты. У Кати только Мика, которая ждёт её в съёмной комнате на окраине и делает уроки при свете настольной лампы.
Катя учится прыгать четверные, хотя до этого максимум был тройной аксель. Учится терпеть боль в спине и в душе. Учится не отвечать, когда более богатые девочки шепчутся за спиной про провинциалку.
Но внутри у неё горит что-то новое. Не страх, как раньше, а злость. Злость на отца, который сломал её детство. Злость на мир, который отбирает всё у тех, кто родился не в Москве. Злость, которая превращается в силу на льду.
Чем ближе чемпионат мира, тем тяжелее тренировки. Волкова ставит Кате программу, которой никто не делал до неё: три четверных в одной программе и тройной аксель в конце, как вишенка на торте. Последний аксель, как она его называет. Тот самый, который отец никогда не смог прыгнуть чисто.
В день отбора на чемпионат Катя выходит на лёд последней. Все уже откатались. У всех хорошие баллы, но недостаточные для попадания в сборную. Она знает: если сейчас упадёт, всё кончено. Мика сидит на трибуне и сжимает в руках старый шарф Кати.
Музыка начинается. Первый четверной чисто. Второй с небольшой помаркой, но устояла. Третий идеально. Зал уже гудит. А потом последний аксель. Она разгоняется, чувствует, как лёд под коньками становится родным, как воздух обнимает тело. Вылет, вращение, три с половиной оборота и приземление на одну ногу. Чисто.
Тишина в зале длится секунду, а потом взрывается аплодисментами. Волкова впервые за всё время улыбается уголком губ. Мика кричит что-то неразборчивое с трибуны.
Катя стоит на льду и впервые за много лет позволяет себе заплакать по-настоящему. Не от боли и не от страха. От того, что теперь у них с сестрой будет будущее. Грант, свобода, новая жизнь. И от того, что последний аксель она прыгнула не для отца, не для Волковой и даже не для судей.
Она прыгнула его для себя.
Читать далее...
Всего отзывов
14